Казахстан. 18 век. Древнее пророчество предказывает появление героя, которому суждено объединить свой народ, разбить давнего врага, основать государство, свободное от захватчиков. Добро борется со злом, дружба закаляется в трудностях и проверяется ревностью, а любовь приносится в жертву во имя судьбы.

Каждый прекрасно представляет, чего хочет, но не хочет знать, что себе представляет другой член творческой коалиции. Актуальность крыловской басни о лебеде, раке и щуке налицо: каждый тянет в свою сторону — один в небо за идеей, другой — честно отрабатывает за себя и за того парня, третий — присматривает за соблюдением голливудских ритуалов по шаблонам.

А в режиссуре вообще присказка «одна голова хорошо, а две лучше» себя не оправдывает. Скорее уж, верен закон про нянек с одноглазым дитем. В итоге — перерасход средств, времени, нервов, взаимных упреков. Еще хуже — сырой сценарий и отсутствие энтузиазма. Размах и монументализм, (как у китайцев) планировались, но не состоялись: то ли из-за долгого съемочного процесса сам процесс застрял, как кость в горле, то ли продюсеры закручивали гайки сроками и требованиями, наступая песне на горло. То ли перегорел интерес — всему есть предел.

Но уже к выражению самого красочного в полученном «историческом фэнтези» — к баталиям, режиссер Сергей Бодровподошел осторожно и по-голливудски стандартно, «как надо». Известно, что славу режиссеру делает не совершенное владение ремеслом и знание технических аспектов, а в первую очередь парадоксальность мышления, «свое» видение и самовыражение, никак ничье другое. В сечах и рубиловах степных вольных батыров виден почерк Оливера Стоуна«александровского»периода — здесь дымовая завеса, там — пыльная, и те же силуэты всадников уносятся в желтом мареве куда-то.

В осаде Туркистана явно различим росчерк Ридли Скоттас «Царствием небесным», в схватке между великими воителями мелькает тень Вольфганга Петерсена«троянского», и далее — опять-таки ссылка на Ридли Скотта, но уже с «Гладиатором». Сергей Бодров, знающий, как делают в Голливуде, вольно или подсознательно калькирует на совесть, отчего и возникают аналогии и дежа-вю. Но при этом нужно помнить, что не ругали только «Гладиатора», а кочевник пока по статусу не бренд, (хоть и стремится к тому), не гладиатор, не ковбой, не самурай, и даже не подвергнутый обструкции «Македонский»по многим статьям.

Целые сюжетные линии оборвались, а главное украшательство и блокбастерная гордость — батальные сцены, не имеют ни одного общего плана, ни одной панорамной съемки. По крайней мере, зрителя не стали морочить компьютерными зарисовками, а потому полтора человека статистов абсолютно искренне отрабатывают рекогносцировку и боевую эквилибристику крупным планом. Костюмы нынче недешевы, чтобы обрядить в них целые армии массовки. Зато все сшито по историческим лекалам и выкройкам, как практиковалось в том самом XVIII веке, о котором идет разговор.

Прекрасно, что никого ради трюкачества не дергают за веревочки на фоне голубого экрана, и все по-настоящему — от сбруй и плюмажей до минутных джигитовок. Талантливо снятое кино зрительская любовь настигнет и без требования привычных компьютерных обманок. Но с интернациональными командными составами всегда одно и то же: либо все получится, либо ничего. В фильме про казахов местных представителей - ничтожное количество, а иностранцам трудно проникнуться духом кочевничества, этникой, культурой, что и понятно.

Талгат Теменов«в помощь» проблемы стороннего наблюдательства не решит, для создания эпоса нужно понимание, проникновение, а не просто фоны и антуражи. Потому вышло «общЕе, общЕе», про нацию — без уклада и быта, про величие без человечьих характеристик, и даже про любовь без перехода на личности. Голая идея ради идеи, озвученная Назарбаевым. И Милош Формантут уже ни при чем.

Что такое проработка человеческих мотиваций в сравнении с превалирующим мотивом богоизбранности и фатализма? Их Мансур, Аблай-Хан невербально — как Македонский, вербально — как Александр Невский. Собирательный образ реализации фильма — «с Голливуда по нитке», собирательный образ сказочного батыра со всех героев сразу — в результате исторические миниатюры скандального «Кода Да Винчи»на десять атмосфер атмосфернее длинного, но вялотекущего былинописательства «степь да степь кругом».

Наверное, творческий актив банально устал. История создания многострадальной ленты — сам по себе эпос, достойный пера историка. Когда хаос и фантасмагория переселяется в головы — на что хорошее можно надеяться? Бюджет засосали зыбучие пески, пьющие водители шаманскими напевами вызвали снег, отчего первоначальный режиссер Иван Пассербыстро дезертировал в более благоприятный климат. Продюсеры отрядили нового худрука Сергея Бодровазавершать мытарственную эпопею.

Он и завершил, и доснял половину — но не его же винить в том, что по ходу кадровых неурядиц материал получился разноплановым, и целостность нарушена как в общем, так и в частностях? Одни герои из содержания выпали, другие появились, но их присутствие более, чем сомнительно. Кто это был? Зачем приходил? Не ясно, что же там было в сценарии известного Рустама Ибрагимбекова, или чего не досчитались по определению уставного регламента, набросав порезанных сцен в корзину. Странно так, что интригует.

Интригует фэнтезийная «консервация» сюжетного старшего поколения. Говоря хамовато, так долго не живут. Говоря объективно, через двадцать лет (плюс к былым тридцати или сорока) так хорошо не выглядят без вмешательства высших сил или пластической хирургии. Далее интригует кастинговая диверсия. Конечно, национальная труппа отрабатывает по системе Станиславского, как учили, и в соцреализме их игру восприняли бы на «ура».

Но соцреализм кончился, а потому в главной роли мексиканец Куно Бекерс нехарактерным разрезом глаз, — припорошенный пылью «брат Чадова», ковбой на степном раздолье. Никак не великий полководец казахского происхождения, субъективно. Ну, мальчик и мальчик — так себе во всех отношениях. Латиноамериканец Джей Эрнандезпосле «Хостела»и то выглядит поматерее, хотя тоже разрезом глаз не вышел. Зато гаваец Марк Дакаскосв роли лысого Шарыша вполне аутентичен, но не долго, что может сойти за непростительный просчет: ни кунг-фу, ни фирменной гимнастики — потоптался и быстренько ушел.

В саге про крадущегося калмыка, затаившегося казаха вместо драматической линии пара туманных штрихов, а вместо динамики — хандра и тоска иностранцев по дому. По сюжету — великий долго рос, долго учился, долго сидел в заточении, все очень долго, когда дело не касается генеральных сражений — они-то мелькают быстро. Но при технике рапида — чтобы зафиксировать зрительское внимание, и хоть на -чуть растянуть кульминационный момент, как в «Братстве волка». Оператор тот же, Дэн Лостсен, что и заметно, но тоже на -чуть, потому что того качества и уровня профессионализма нет. Как нет и особой жестокости: отрубили голову, четвертовали четверней, но до избиения младенцев не допустили.